#счастье

У меня есть фотография, сделанная осенью 2008 года: я стою на арене Дортона (Dorton Arena) в Роли перед предвыборной речью Барака Обамы.

Мне четырнадцать лет.

Я улыбаюсь.

Не той лёгкой улыбкой с сомкнутыми губами, которую люди изображают, когда кто-то направляет на них камеру. Не натянутым подобием радости, появляющимся после слов фотографа: Ну же, улыбнись.

Я действительно улыбаюсь.

Кажется, всё моё лицо согласно с тем, что оно делает.

Я видел эту фотографию столько раз, что для меня она приобрела почти археологический характер. Передо мной свидетельство способности, которой я когда-то обладал без всяких усилий.

Где-то по пути улыбаться стало трудно.

Если сейчас я намеренно пытаюсь улыбнуться, результат обычно выходит ужасным. Одна сторона рта словно получает одни указания, а другая — совсем другие. Глаза занимаются чем-то своим. Мышцы лица складываются в выражение, больше похожее не на счастье, а на попытку актёра изобразить счастье после явно недостаточного количества репетиций.

Оно выглядит неискренне — потому что так оно и есть.

Странно это прежде всего потому, что я не считаю себя особенно несчастным человеком.

У меня немало дней, когда мне хорошо.

Я увлекаюсь разными вещами. С головой погружаюсь в проекты. Получаю удовольствие от музыки, идей, физических упражнений, разговоров, прогулок, открытий и маленьких достижений. Я могу ощущать покой. Могу испытывать надежду. Могу быть глубоко удовлетворён чем-то, не чувствуя при этом особого желания сообщить об этом миру выражением лица.