#свобода

У меня есть фотография, сделанная осенью 2008 года: я стою на арене Дортона (Dorton Arena) в Роли перед предвыборной речью Барака Обамы.

Мне четырнадцать лет.

Я улыбаюсь.

Не той лёгкой улыбкой с сомкнутыми губами, которую люди изображают, когда кто-то направляет на них камеру. Не натянутым подобием радости, появляющимся после слов фотографа: Ну же, улыбнись.

Я действительно улыбаюсь.

Кажется, всё моё лицо согласно с тем, что оно делает.

Я видел эту фотографию столько раз, что для меня она приобрела почти археологический характер. Передо мной свидетельство способности, которой я когда-то обладал без всяких усилий.

Где-то по пути улыбаться стало трудно.

Если сейчас я намеренно пытаюсь улыбнуться, результат обычно выходит ужасным. Одна сторона рта словно получает одни указания, а другая — совсем другие. Глаза занимаются чем-то своим. Мышцы лица складываются в выражение, больше похожее не на счастье, а на попытку актёра изобразить счастье после явно недостаточного количества репетиций.

Оно выглядит неискренне — потому что так оно и есть.

Странно это прежде всего потому, что я не считаю себя особенно несчастным человеком.

У меня немало дней, когда мне хорошо.

Я увлекаюсь разными вещами. С головой погружаюсь в проекты. Получаю удовольствие от музыки, идей, физических упражнений, разговоров, прогулок, открытий и маленьких достижений. Я могу ощущать покой. Могу испытывать надежду. Могу быть глубоко удовлетворён чем-то, не чувствуя при этом особого желания сообщить об этом миру выражением лица.

В обычной трудовой жизни есть одна странная особенность, которую, однажды заметив, уже трудно игнорировать. Вам может нравиться ваша работа, вы можете уважать коллег и работать у работодателя, который хорошо к вам относится. Более того, сама повседневная работа может казаться вам по-настоящему осмысленной. И всё же, если зарплата надолго перестанет поступать, остальная жизнь рано или поздно начнёт разваливаться. Платить за аренду или ипотеку всё равно придётся, как и покупать продукты, оплачивать коммунальные счета, страховку и медицинские расходы. Сложный механизм повседневной жизни продолжает работать независимо от того, поступает ли ваш доход.

Отсюда возникает неудобный вопрос: насколько свободным вообще может быть труд, если отказ от работы в конечном счёте ставит под угрозу саму возможность жить? Это не значит, что традиционная занятость по своей природе эксплуататорская или что каждый человек на зарплате втайне несчастен. Многие прекрасно чувствуют себя внутри организаций, получая от них коллектив, стабильность, ощущение цели и масштаб возможностей, которые трудно воспроизвести в одиночку. Проблема не в самой работе по найму, а в экономической зависимости. Если всё ваше существование держится на непрерывном обмене сегодняшнего труда на сегодняшний доход, то, какими бы приятными ни были условия, ваша базовая способность обеспечивать себя по-прежнему зависит от чьей-то готовности платить за ваше время.